|
|
НАСТОЯЩИЙ РАСПУТИН
Друг царской семьи глазами столичной российской прессы 1914-1916 гг.Александр Губанов, Андрей Литвинов
Глубокий экономический кризис, частая смена правительственных кабинетов, относительно свободная пресса, печатающая чуть ли не ежедневно военные сводки и списки погибших... Непопулярная власть, в каждом шаге которой ищут происки неких темных сил... В богатой на повторы российской истории все это уже было. 1914-1916 гг. - время предельного обострения противоречий и конфликтов внутри Петербургской империи, пережить которые она так и не смогла.
Одним из символов той эпохи был и остается Григорий Распутин - пожалуй, первый политический персонаж, чей образ был демонизирован при участии современных ему средств тогда уже довольно массовой информации. Его имя продолжает оставаться важным элементом отечественной политической мифологии, и современные СМИ время от времени находят кандидатов в "Распутина наших дней".
Кем был сибирский старец? Всемогущим "делателем министров" или обыкновенным авантюристом, чье влияние на власть было выгодно преувеличивать оппозиции? Этот вопрос решали и продолжают решать историки. Нам же представляется интересным проследить отношение столичной прессы к фигуре Распутина в последние предреволюционные годы и проанализировать выявленную информацию.
Для этих целей мы воспользовались публикациями в петроградских газетах "Речь", "Биржевые ведомости", "Новое время", "Современное слово", "Земщина", "День"; и московских "Утро России", "Русские ведомости", "Русское слово", "Московские ведомости". Данный выбор неслучаен. Он охватывает наиболее массовые и влиятельные издания, представляющие основные политические направления того времени: либерально-реформистское ("Речь", "Современное слово", "Русские ведомости"), умеренно-консервативное ("Утро России", "Русское слово", "День", "Биржевые ведомости"), охранительно-монархическое ("Новое Время", "Земщина", "Московские ведомости").
Информационные поводы в условиях цензуры
Общая ситуация в русской прессе того времени определялась двумя важнейшими факторами: существованием цензурных барьеров и начавшейся в июле 1914 г. первой мировой войной. Причем последнее обстоятельство не только служило источником ежедневных новостей, но и вело к осложнению социально-экономической и политической ситуации в стране, а соответственно и к ужесточению цензуры. Белые пятна на газетных страницах, сначала довольно редкие, в 1915 - 1916 гг. встречаются все чаще и чаще.
С учетом всего этого, мы можем выделить следующие особенности публикаций на "распутинскую" тему:
1.Публикации о Распутине за период 1914 - 1916 гг. появлялись в печати хронологически неравномерно. Их интенсивность зависела в основном от двух причин.
Одна из них - стремительно менявшаяся ситуация в стране. Так, например, начало войны привело фактически к полному исчезновению имени Распутина с газетных страниц, почти целиком отданных под сообщения с фронтов. Кроме того, в первые месяцы войны наблюдался заметный общественный подъем, стремление к национальному единству. В подобных условиях вспоминать о такой "неудобной" личности видимо просто не хотелось.
Другой причиной являлся характер тех "информационных поводов", которые давал прессе сам Распутин, не являвшийся публичной фигурой в современном смысле этого слова. Так как он не был ни чиновником, ни придворным и вообще не имел никакого официального статуса, то и поводы эти носили, как правило, скандально-криминальный оттенок. Наиболее заметными событиями такого рода были два покушения на "старца":
- 29 июня 1914 г., когда в его родной сибирской деревне Покровское Распутина ударила ножом экзальтированно-религиозная крестьянка. Как следствие, в начале июля практически все ведущие газеты публиковали более или менее подробные подборки сообщений о состоянии здоровья Распутина, особенностях его биографии, ходе следствия и реакции на покушение в обществе.
- 16 декабря 1916 г., оказавшееся более успешным. менно оно вызвало пик публикаций за рассматриваемый период.
На фоне всеобщего ажиотажа лишь крайне правая пресса ("Московские ведомости", "Земщина") ограничивается краткими информационными материалами, не содержащими размышлений и оценок.
2. Даже самые либеральные издания умалчивали о подлинных истоках политического могущества "старца", которые заключались в его близости к царской семье. А ведь именно эта близость была единственной причиной "непотопляемости" Распутина.
Особенно тяжелой была цензурная ситуация в Петрограде. ""Независящие обстоятельства" не выпускают из своих неумолимых тисков печать Петрограда", - сообщало московское "Утро России" (20.12.1916) о первых, весьма скупых, откликах питерских газет на убийство Распутина. А петроградское "Новое время" (20.12.1916) писало с негодованием: "Мы ждем московских газет, чтобы узнать о том, что случилось в Петрограде".
Выходом из этой ситуации журналистам, как всегда, служили намек и недосказанность, порождавшие загадочные фразы типа: "Вчера по Петрограду распространились сенсационные известия о смерти одного лица, о котором в последнее время так много говорилось в Думе" ("Русское слово", 18.12.1916), или: "Труп лица, сделавшегося жертвой сенсационного убийства, до поздней ночи нигде не был найден."("Русские ведомости", 18.12.1916). Читатель, впрочем, легко разгадывал эти "ребусы", так как помимо газет, получал немалую долю информации посредством передаваемых из уст в уста слухов.
3. Отношение той или иной газеты к Распутину определялось, во-первых, ее политическим направлением, а, во-вторых, позицией на рынке прессы. Последний включал в себя и сугубо деловое издание "Биржевые ведомости", и имевшие репутацию "профессорской газеты" "Русские ведомости", и печатные органы политических партий типа кадетской "Речи" или прогрессистского "Утра России". Однако при всех различиях, среди ведущих изданий не было ни одного, дружественно настроенного к Распутину. Спектр посвященных ему текстов менялся от откровенно враждебных и весьма эмоциональных статей в либеральной прессе до сухих протокольных сообщений или полного молчания в правой печати.
Среди чувств, которые вызывал Распутин у журналистов, преобладали два - стыд и неприязнь, переходящая в негодование.
"Стыдно за Россию, за великую страну, которой в расцвете ХХ века приходится быть свидетельницей возмущающего душу культа, сотворения на верхах общества постыдного кумира в грязном образе политического проходимца и мерзкого оргиаста", - пишет "Утро России" (03.07.1914).
"Позор, позор, позор - вот, что такое Григорий Распутин для России. Позор исторический, позор несмываемый. Позорно было, когда нельзя было упоминать его имя в печати. И позорно теперь писать о нем, как о человеке, игравшем такую огромную роль в истории наших дней", - откликается "День" (20.12.1916) на смерть "старца".
В таком контексте становится понятной и ответная неприязнь Распутина к прессе. Так, 30 мая 1914 г. "Речь" сообщает: "Распутин, находящийся ныне в Петербурге, обратился к полиции с просьбой ограждать его от посещения журналистов". А вскоре, выздоравливающий после покушения, Распутин рассказывает одному из друзей о желании самому издавать "народную" газету ("Утро России", 03.07.14).
"Старец" в самом расцвете сил
Газетные полосы тех лет уже украшают редкие фотографии, хотя и не всегда высокого качества. Среди них есть и изображения Распутина. Однако гораздо интереснее репортажи корреспондентов, описывающих его внешность. В этих зарисовках журналисты стараются показать не только черты лица, но и характер "старца", неприязни к которому они почти не скрывают. (Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что само слово "старец" употреблялось газетчиками не иначе, как в кавычках).
""Старец", впрочем, далеко еще не стар. Ему с небольшим 40 лет. Он благообразен, особенно красивы и выразительны его глаза - чистые, голубые. Он знает их силу. В глазах этих разгорается и потухает пламя. Женщин они околдовывают", - пишет "Русское слово"(13.01.1912).
Известному консервативному публицисту М. О. Меньшикову Распутин показался "не старцем, а сравнительно моложавым мужичком, лет за сорок, корявым и некрасивым, хотя он был щеголевато одет по мещански. Испитое лицо с мелкими чертами, нервное, и тревожно бегающие глаза, тихий голос не то монастырского служки, не то начетника-сектанта"("Новое Время", 14.01.1912).
А вот впечатления корреспондента "Речи"(21.12.1916) об одной из встреч с Распутиным: "Костюм и манеры простеца, даже утрированные. ...Я тщательно искал того загадочного блеска, который толпа приписывала его глазам; ничего не нашел. В глазах светились хитрость, да сметливость крепкого мужичка, отлично ориентировавшегося в своем положении, отлично раскусившего любопытство "бар" к простоте. И вся "простота", все, начиная от щегольского, но все же "мужицкого" костюма до напомаженных волос и грязных ногтей носило характер нарочитый.
Он, очевидно. хорошо сознавал, что смена деревенской одежды на городскую понизит остроту любопытства, а вместе с этим и шансы его".
Буквально все раздражало журналистов в Распутине. И его манера "тыкать" собеседнику, и "мужицкая" неправильность речи ("мотри" вместо "смотри", "гумага" вместо "бумага"), и "бегающие глаза", сверкающие "злым беспокойным огнем". Как правило, описания внешности и особенностей поведения "старца" служили своего рода прелюдией к обвинениям в низменности натуры, хитрости, скрытности, невежестве и тому подобных качествах.
Религиозность, целительство и сексуальная озабоченность
Так как первоначальные скандалы, связанные с именем Григория Распутина возникали на почве шокирующего сплава религиозности, целительства и сексуальной озабоченности, печать никогда не забывала об этом обстоятельстве и время от времени публиковала все новые и новые разоблачения, связанные с "культом сладострастия", служителем которого в ее глазах был Распутин.
О "религиозно-философских" взглядах Распутина пресса писала, как правило, с его собственных слов. Сам "старец" утверждал, что вмещает в себя частицу высшего существа и посему является источником света, очищающим от грехов. Из всего этого следовало, что для спасения необходимо слиться с ним душой и телом.
Однако газеты интересовались не столько теоретическими потугами Распутина, от которых попахивало новохлыстовством, сколько тем, ради оправдания чего они предпринимались.
Так, например, корреспондент "Русских ведомостей" (25.11.1915), комментируя еще не опубликованную книгу (впоследствии весьма нашумевшую) монаха Илиодора о Распутине под названием "Святой черт", замечает, что "самые яркие страницы "Декамерона" Боккаччо из числа наиболее щекотливых совершенно бледнеют перед описанием тех приемов врачевания, к каким прибегал блаженный старец в борьбе с блудным бесом".
Газета "Речь" (20.12.1916) публикует весьма откровенный рассказ одной из бывших последовательниц Распутина : "Однажды я ехала с ним в отдельном купе 1-го класса и вела беседу о Боге, о спасении души и будущем воскресении мертвых. Вдруг он подходит ко мне и начинает целовать меня, а затем...очистил меня от грехов. К концу вечера как-то на душе у меня стало тяжело. Я обратилась к старцу с вопросом: "А может быть, Григорий Ефимович, то, что мы с вами сейчас делаем, есть грех?" Старец на это ответил: "Нет, дочь моя, это не грех. Наша плоть от Бога и мы можем свободно ею пользоваться"".
Общедоступен, элементарен, прост
Однако, несмотря на все свои хлыстовские безобразия, Распутин вряд ли вызывал бы у прессы такое раздражение, если б не его политическое влияние.
С личностью "старца" газеты связывали отставки и назначения министров и премьер-министров, обер-прокуроров Святейшего Синода, губернаторов, профессоров, возвышение епископов и митрополитов, разгром духовных академий. Полагали даже, что запрет на постановку пьесы Л. Андреева "Анатэма" - тоже дело рук Распутина.
"Распутин сыграл немалую роль в отставке графа В. Н. Коковцова (председатель Совета министров в 1911 - 1914 гг. - Авт.), имени которого Распутин не мог слышать равнодушно, с тех пор, как по настоянию гр. В. Н. Коковцова, он был выслан из Петрограда на родину", - пишет "Русское слово" (21.12.1916).
Власть "старца" достигла апогея во время премьерства Штюрмера: "Самая малейшая его просьба немедленно удовлетворялась. Если происходила почему-либо задержка, то Распутин по телефону, не стесняясь присутствием посторонних лиц, в резкой форме требовал от председателя Совета министров исполнения его просьбы"("Русское слово", 21.12.1916).
Но каким образом Распутин приобрел такую власть? Газеты предлагали целый ряд объяснений.
Некоторые ("Речь", "Современное слово") писали о том, что "старец" обладает исключительной гипнотической способностью, которая позволяет ему врачевать некоторые болезни, а также подчинять собеседников, особенно женского пола, своей воле.
Другие издания пытались найти социальную востребованность влияния Распутина. Многие публицисты приходили к выводу, что в качестве временщика Распутин для определенного круга лиц был общедоступен, элементарен, прост и удобен во всех отношениях.
"Представьте себе покровителя, которому со второй встречи можно говорить "ты", к которому не нужны длинные подходы, не нужны сложные интриги, и который может "сварганить" дело за небольшое денежное вознаграждение или за "женское продовольствие". Согласитесь, что в мире пройдох, интриганов, пролаз и политических жуликов это был не человек, а клад" ("Русское слово", 21.12.1916).
Губящая Россию система на глазах у всех разрушает сама себя
При том, что никто не сомневался в степени влияния Распутина на жизнь всей страны, "старец" не воспринимался печатью как самостоятельная политическая фигура. Во многих комментариях встречается один и тот же мотив:
"Не нужно, конечно, преувеличивать роли, которую играл убитый в нашей сложной государственной драме. Он был не столько причиной сложившегося положения, сколько его симптомом!"("Русские ведомости", 20.12.1916).
"Погиб человек, в котором как в зеркале отражалось уродство русской жизни. Разбилось зеркало. Но что же изменилось в жизни? И что может измениться от того, что разбилось зеркало? ...Сила фетиша не в нем самом, а в вере и покорности поклонной толпы и в подлости жрецов, эксплуатировавших и его и толпу" ("Биржевые ведомости", 21.12.1916).
А некоторые издания позволяют себе и более глубокие исторические обобщения: "Распутин, это - характерный пережиток государства "старого порядка", когда политику делали не в государственных учреждениях, не под контролем правовых гарантий, а путем личных происков... Распутин, это - трагическая жертва нашего печального безвременья, с его попытками вернуть Россию на путь уже покинутый ею" ("Русское слово", 03.07.1914).
Заметим также, что Распутин воспринимался прессой не просто как реакционный деятель, чье влияние вызывало открытое негодование либерально настроенной части общества и глухой ропот истинных приверженцев монархии. Для столичных mass-media Григорий Распутин прежде всего - "чужак", с черного хода проникший в политическую элиту России. Причем, чужак не только в силу своего низкого социального и глухого провинциального происхождения. Нет, в сознании столичных СМИ он скорее пришелец из прошлого. Человек из другого времени, другого мира. Из мира, где государственные и общественные проблемы обсуждаются не на страницах газет и заседаниях Государственной Думы, а в тесных и душных боярских палатах. Из мира, где либерализм, гласность, свобода слова и сама печать отсутствуют как таковые.
Для европеизированной российской прессы начала ХХ века Распутин - фигура из допетровской эпохи. То ли антипод, то ли гнусная пародия на самого почитаемого на Руси святого - Сергия Радонежского. Один стоял у колыбели Российской монархии, другой у ее смертного одра.
Новость о смерти Распутина вызвала в обществе настоящее ликование. Многие надеялись, что его исчезновение приведет к "оздоровлению" ситуации. Но ближе всех к истине оказался автор "Русских Ведомостей" (20.12.1916), который так откликнулся на убийство Распутина: "Внутренний распад власти вскрылся с полной очевидностью и идет быстрыми шагами вперед, принимая все более яркие и поражающие общественное воображение формы. Осужденная на гибель и губящая Россию система на глазах у всех разрушает сама себя".
Уже через несколько дней пресса забывает об убийстве. Ведущими темами вновь становятся война, продовольственный кризис и "министерская чехарда". Россия вступает в 1917 г. До Февральской революции остается только два месяца...
А.Губанов - независимый журналист
А.Литвинов - сотрудник Российского государственного архива новейшей истории
Вернуться назад
Mail To Webmaster